Лингвистическая относительность, то есть влияние языка на мышление, в среде многих лингвистов до сих пор воспринимается как гипотеза, которая если и верна, то совершенно незначительно. На мой взгляд это только показывает, насколько могут чудить серьёзные и умные люди, и насколько многие лингвисты могут недопонимать предмет своего исследования.
Дело в том, что язык (не обязательно естественный) — это единственный способ представления мало-мальски сложных знаний, и сам является некоторым знанием, передающим представление о мире, например, о времени. И если переформулировать вопрос на то, влияют ли знания и способ работы с ними на мышление, глупость вопроса станет практически очевидной. Поэтому возникает другой логичный вопрос — как можно всерьёз сомневаться в весомом влияния языка?
Могу выделить пару причин:
Это позволяет уравнивать возможности языков. Когда в каком-то из них появляется преимущество в чём-то, всегда есть возможность в прямом или несколько переработанном виде включить его в другой язык. И уже после этого и «оказывается», что языки всего лишь незначительно отличаются по своему влиянию на возможности мышления. Упускается из виду, что расширенный язык не равен исходной версии языка, и появление расширенной версии не является чем-то само собой разумеещимся, а является обыкновенным послезнанием. Исследователи сравнивают в значительной степени равные языки (после их уравнивания), излишне концетрируясь на второстепенных отличиях, которые столь же второстепенно и незначительно влияют на возможности.
Чтобы увидеть большие отличия во влиянии, нужно сравнивать языки с большими же отличиями. Хорошим примером может служить позиционная система счисления с основанием около 10, которая является языком со своими особыми грамматикой и семантикой. Достаточно порешать арифметические задачки в терминах непозиционной системы счисления, например, римских чисел, как тут же станет понятно, насколько драматично может отличаться способность к решению в разных языках. Но если подобные языки, действительно отличающиеся друг от друга, выносить за рамки рассмотрения, говоря что «это другое», и вместо этого рассматривать дурацкие примеры, где отличие крайне несущественно (например, между «синим» с «голубым» и «blue» с «lightblue»), то и получится, что «как-то оно малозаметно».
Самая впечатляющая иллюстрация влияния языка на мышление появилась благодаря тому, что мышлением вроде бы не обладает — современным генеративным моделям. Система, показывающая значительные черты интеллекта, основана на очень простой архитектуре — это функция от имеющегося текста, дающая кусочек продолжения этого текста.
$$ Продолжение = {\displaystyle f}(текст) $$ЦИКЛ (
дальше = Продолжение(текст);
текст = текст :+ дальше
) ДО дальше = ""Умение генерировать осмысленные тексты, естественно, тесно связано с владением языком. Секрет генеративных моделей был не в том, чтобы создать интеллект, а затем обучить его языку, а в том, чтобы создать такую среду, которая через примеры и оценивание сможет освоить язык, и за счёт этого показать нечто похожее на интеллект. Интересно также, что, по свидетельству, прорыв в способности рассуждать случился при обучении модели на текстах языков программирования.